Не сходите с ума - Обратитесь к психоаналитику

Классический психоанализ

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
En/ Ru
Главная Вопрос-ответ Развитие вопроса "Может ли нормальный мужчина возбудиться от гомосексуальной порнографии?". (страничка обновлена 30 декабря 2010г)

Развитие вопроса "Может ли нормальный мужчина возбудиться от гомосексуальной порнографии?". (страничка обновлена 30 декабря 2010г)

Здравствуйте! Спасибо за своевременный, понятный ответ. Мне очень сложно было самому разобраться в этом сложном вопросе. Вы знаете, никогда так не беспокоился о таких вещах. Однажды, на очередные мои беспокойства, моя девушка мне сказала что "судя по всему, пока тебя не от....ают в одно место, ты не успокоишься". Она потом, конечно, извинилась и вернула свои слова назад, но сказанное мне въелось надолго. Наверное, именно после этого у меня начались такие комплексы. Фактически, если бы не набрел на ваш сайт я бы до сих пор находился бы в нервозном состоянии. Надеюсь, что и неприятные воспоминания вскоре пропадут, и я прощу себя за это. Я очень надеялся, что вы именно так все распишите и разложите по полкам. Я наконец-то вернул себе здравый рассудок, и я перестал себя проверять себя извращенной порнографией. Спасибо вам огромное.

Мне только непонятно - неужели, тогда, когда я на какое-то время принял странные фантазии о том, как мной овладевает женщина с переменой ролей, когда я бредил этой идеей - что могло быть причиной того, что я принял такой способ удовлетворение либидо?… Понимаете, в то время, когда я употреблял порнографию всяческой тематики, было время, когда таковыми темами были перемена ролей в сексе, трансвеститы, и тогда мои мозги наконец-то закричали об опасности, о том, что это не природно и противоестественно. Сейчас у меня от этих глаголов просто тоска начинается. Я хотел бы спросить, что могло вызвать такие извращенные фантазии. Вы говорили про контекст, и контекст этих фантазий мне очень не нравится, но это произошло только недавно. Только недавно у меня обострялась эта гомофобия, и я всячески хотел забыть про эти фантазии. Только недавно я понял, что я нормальный. Но тогда, я вынужден признать, контекст этих фантазий меня устраивал - хотя все время и присутствовало некое внутреннее противоречие (чему я сейчас немало рад) Что может заставить захотеть поменяться с женщиной местами? Чем может привлечь это нормального человека? Как можно с удовольствием, спокойно воспринимать и содержать букет таких извращений? Ведь я нормальный, я четко это осознаю. Благодаря вам. 

Может это и не тот вопрос, который я должен задавать - но как можно забыть такие глупости, о которых мечтал в возрасте 15-17 лет?  

Из вашего послания я могу выделить две самостоятельные проблемы. Вас беспокоит сама возможность появления сексуальной фантазии «Женщина, как мужчина, овладевает мной» и вас беспокоит отсутствие в течении некоторого времени у вас неприятия к этой перверсии.

Начнем с первой проблемы, она попроще. Любые перверсии можно рассматривать в качестве альтернативного канала реализации либидо. Альтернативного,  чему? Альтернативного естественному каналу, которым является простой коитус с женщиной, в контексте вашего вопроса говорим только о структуре мужской сексуальности.  Естественный канал совершенно достаточен для полного удовлетворения сексуальных потребностей мужчины, и он бы оставался единственным каналом реализации либидо, психика никогда не делает лишних движений, если бы в процессе развития комплекса Эдипа, на вакантное место своей женщины ребенок не водрузил бы фигуру матери.

Принцип реальности не позволяет превратить инцестуальные фантазии в сознательную деятельность. Надо сказать, что, на момент возникновения конфликта с принципом реальности, у человека уже имеется "виртуальный" опыт инцеста, если не в виде инцестуальных фантазий, то, по меньшей мере, в виде возможности их появления. Двигаясь в логике "женитьбы" на матери ребенок волей неволей влезает в возможность сексуальных отношений с ней и приобретает соответствующий опыт. У кого-то этот опыт потяжелее, у кого-то полегче, но к моменту возникновения конфликта с принципом реальности у каждого ребенка есть что вытеснять. Скажу несколько слов об этом самом конфликте. В контексте проблемы возникновения альтернативных каналов реализации либидо понимание сути конфликта очень важно, так как, образование альтернативных каналов реализации либидо является, как раз, возможностью разрешения данного конфликта.

Конфликт происходит между побуждением к инцесту и принципом реальности, или, как Вы говорите "голосом природы", который кричит о невозможности данного действа. Рассмотрим обе стороны конфликта. Побуждение к инцесту образует главным образом три фактора. Во-первых, это культивирование собственной избранности, в логике которого все запретное для массы становится искомым для "избранного".  Во-вторых, это такая характеристика всякого запретного сексуального действа, как - высокая степень возбуждения, а соответственно и высокая интенсивность оргазма. И, в-третьих, как это ни странно может звучать, - чувство долга: двигаясь в логике "женитьбы" на матери и считывая ее запрос на секс с ним, ребенок готовится к инцесту, выполняя тем самым свой мужской долг.  Говоря "считывая запрос" я имею в виду сложившееся у ребенка представление о матери, к которому та может иметь только косвенное отношение.

Противодействует побуждению к инцесту принцип реальности, который звучит у человека в голове предчувствием, что все эти игры в инцест окончатся очень плохо. Чем же обосновывает принцип реальности свой запрет на инцест. Зададим, наконец, сакраментальный вопрос: а, собственно, чем так плох инцест?

 Оказывается, устойчивость и предсказуемость психики в целом, и мышления в частности, определяется возможностью бессознательного восприятия мира в качестве материнской утробы.  Если в человеке присутствует некая бессознательная уверенность в том, что он живет в "материнском" мире, то есть, в мире, где потенциальная проблема никогда не выйдет за пределы его наличной возможности к ее преодолению - он  чувствует себя уверенно и спокойно, мышление его работает, что называется, конструктивно. Если же такой естественной уверенности нет, то мир становится чуждым и абсолютно непроходимым для человека; проблемы приобретают чудовищные формы и мышление в панике констатирует свое бессилие; в психике наступает коллапс. Одним словом, если в психике человека отсутствует бессознательное допущение, что, окружающий его мир, подобен материнской утробе, то есть, естественно работает на его интересы, то он сходит с ума. Для нормальной работы психики у человека должно быть естественная уверенность в том,  что мать всегда рядом, готовая прийти на помощь по первому требованию. Вот эта самая предпосылка нормальной работы психики и делает невозможным инцест (секс с отцом невозможен по этой же причине), так как, во время секса мать становится для сына женщиной, переставая тем самым быть ему матерью. Инцест, по сути, оставляет сына без матери, а значит и без естественной уверенности в своих силах. Предчувствие неминуемого коллапса психики обуславливало существование табу на инцест у всех народов и во все времена. Данное предчувствие обуславливает и работу невротика по прокладке альтернативного канала реализации либидо.

После "женитьбы" на матери связь сына со "своей женщиной" становится амбивалентной; к ней помимо вожделения добавляется страх. И психика должна решать задачу не с одним неизвестным (как организовать секс со своей женщиной), а, как минимум, с двумя: нужно не только организовать секс , но еще и обезопасить себя от последствий, которые начинают мерещиться в связи с таким сексом.

NB. Надо сказать, что не только ребенку, но и взрослому невозможно дать себе разумный отчет об опасности инцеста. Человек способен только к рефлексии огромной опасности, таящейся в культивировании инцестуальных фантазий и своего рефлекторного страха по этому поводу, понять же в чем именно состоит опасность инцеста, человек не может. Возникший пробел человек заполняет всевозможными выдуманными страшилками, главная тема в которых - это агрессия, исходящая от однополого родителя. Чем больше человек погружается в инцестуальные фантазии, тем сильнее у него страх перед местью однополого родителя. Можно сказать, что уже существующий страх перед побежденным родителем получает дополнительную подпитку в виде неосознаваемого страха перед инцестом.

Все перверсии, собственно, и есть плод работы психики над решением сложного уравнения с двумя, а иногда и большего числа, неизвестных и переменных. Одним из вариантов решения являются сексуальные фантазии, которые разными способами перекладывают ответственность за такой опасный секс на женщину. Мужчина в таких фантазиях выступает в пассивной роли: она инициатор – значит ей и отвечать за все.

Такова причина появления и вашей сексуальной фантазии, она конечно более сложная по структуре нежели, где секс прописывается мужчине некой материнской фигурой (воспитателем, врачом, медсестрой, учительницей, милиционером и пр.) в качестве наказания или в лечебных целях, но, по сути, она такая же, - реализует идею неответственности за секс.

 Второй вопрос более сложный.

 Ваша проблема в отношении к своему детскому сексуальному опыту определяется тем, что в определенный момент он перестал быть «просто» сексуальным опытом и стал навязанным вам символом вашей натуры. Натура получилась неприемлемая для Вас в этом собственно и проблема.

Проблема, поднятая Вами сложна своей емкостью, - она даже по сути очень объемная. Если Вы интуитивно чувствуете понятие «символа», то это значительно облегчит мне задачу.

 Теория вопроса вкратце такова. Человек находится в отношении с самим собой и миром, то есть он имеет принципиальную возможность рефлексировать и оценивать происходящее с ним и вокруг него; определять по определенному алгоритму, что «хорошо», что «плохо». В психоанализе различают три возможных режима существования данного отношения, или три возможных варианта программирования данного алгоритма.

 Первый вариант – досимволический. Он характерен для раннего детства. Теоретически, досимволический режим может быть активным всю жизнь человека, это, что называется - синтонный режим, то есть «родной»,  но практически, комплекс Эдипа-Электры «съедает» его годам к 8-10. Досимволическое отношение иначе можно назвать непосредственным или спонтанным отношением человека к себе и миру. В этом режиме, когда человеку хорошо он смеется, когда плохо – плачет; ест он, когда голоден, спит, когда устал: такой вот мастер Дзен.

 Досимволический режим сменяет псевдосимволический. Образование данного режима связано с зарождением невротических защит, которые впоследствии образуют комплекс Эдипа-Электры. В этом режиме человеку кажется, что он свободен и от своей невротической роли, и от своей невротической игры, и сможет выйти из нее когда захочет. Так, например, самой распространенной невротической защитой является игра в «покорного», то есть послушного отцовской воле ребенка, - основа мужского инфантилизма.

 В псевдосимволическом периоде мальчику кажется, что он может играть в «покорного», а может и не играть в него, если захочет; что если отец забудет, что это всего лишь игра, то он без труда сможет поставить его на место. Ему еще невдомек, что это совсем не игра, и что поменять роль у него нет никакой возможности (роль «хозяина» ему заказана страхом перед инцестом: кто «отец» тот и муж матери). Он это узнает позже, когда войдет в символический период, а пока он пробует себя, экспериментирует, осваивает различные инфантильные роли и подроли. В псевдосимволическом режиме человек игнорирует символику своих действий, он знает о ней, но не осознает, что речь идет именно о нем.  

Отношение человека к своим действиям в псевдосимволическом режиме можно сравнить с отношением курильщика к тому, что у него может быть рак легких. Он признает достоверность этой информации, но действует так, как будто его это не касается.

 В псевдосимволическом режиме человек экспериментирует в том числе и со своей сексуальностью. Он может примерять различные сексуальные роли, пробовать различные формы реализации либидо. Ему, опять же, кажется, что он свободен в этих сексуальных играх и если захочет, то бросит все это «баловство» и станет «нормальным». Однако, он не подозревает, что им управляет невротическая целесообразность, от которой ему избавится практически невозможно.

 В ответе на первый Ваш вопрос я показал логику образования перверсий, эта же логика определяет и сексуальные эксперименты в псевдосимволическом режиме работы психики. Ощущение потенциальной свободы от своей невротической роли делает юношу беспечным в отношении сексуальных игр, которые подкидывает ему психика. Он готов экспериментировать с разными контекстами, в том числе, и с гомосексуальным, не подозревая, что в символическом периоде, который он может только предчувствовать, все эти «эксперименты» будут свидетельствовать в пользу «второсортности» его природы.

 Проблема, беспокоящая вас, связана с вашим столкновением с символическим режимом. Символический режим начинается, когда в невротической игре в «послушного» на место отца становится чужой дядя, в этот момент игра приобретает неприемлемый контекст и, собственно, перестает быть игрой.

 Но самое неприятное открытие, ожидающее «послушного» молодого человека, состоит в том, что он не может выйти из данной игры, что он каким-то образом предрасположен к роли «послушного». В этот момент и начинается то самое означение детского сексуального опыта, когда переодевание в женщину перестает быть «просто переодеванием» и становится символом извращенной сексуальной натуры (сексуальной предрасположенностью). Данное неприятное переживание Вы, собственно, и описали в своем письме.

 В необязательном приложении я разместил несколько отрывков из моих работ, которые хоть как-то облегчат Вам понимание изложенного выше.

 Необязательное приложение.

Речь идет не о переходе в символический режим, а именно о столкновении с ним. Столкновение с символическим режимом настолько травматично, что его оказывается достаточно, для того чтобы начался процесс означения невротического опыта, накопленного в псевдосимволическом режиме.

 Чем же принципиально отличается отец от чужого дяди из-за чего весь сыр-бор? А сыр-бор из-за того, что пред отцом можно играть роль «покорного», перед чужим дядей нельзя без риска оказаться среди отверженных.

Псевдосимволический режим возможен только в условиях родительского «аквариума», то есть в некой искусственной среде родительской заботы и опеки, где столкновение человека с жизнью происходит не напрямую, а опосредовано через родителей. Здесь под «жизнью» я понимаю нерешаемые проблемы. Когда человек выходит из «родительского» аквариума во взрослую жизнь, то он сразу попадает в условия жестких доминантных отношений, которые собственно и определяют начало символического режима отношения человека к себе и миру.

Если коротко, то различие между двумя средами обитания, родительским «аквариумом» и средой доминантного противостояния, определяется жесткостью конкуренции между людьми за первенство. В «аквариуме» конкуренция тоже есть, но она не играет определяющей роли в отношении человека к миру и самому себе. В доминантной среде конкурентные отношения на два порядка жестче, здесь что называется «пленных не берут», и если есть возможность «опустить» человека, то его «опустят» непременно.

Прекрасной иллюстрацией экзистенциального шока, который испытывает человек попав из родительского «аквариума» в символический режим жизни может служить эпизод из «Войны и мира», когда Николай Ростов во время Аустерлицкого сражения, оставшись один на один с французским солдатами, осознает, что они охотятся за ним, именно за тем, чтобы убить. Собственно шок у Николая вызывало осознание того, что это никакая не игра, что никто вдруг не вмешается и не скажет: «Ну, полноте, подурачились и хватит, что Вы в сам деле так злитесь», - что они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотят его убить, не попугать, не повоспитывать, а именно убить, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотят уничтожить его, такого замечательного и неповторимого, которым все восхищаются, и которого все любят, и который сам всех любит и всеми восхищается.

 Можно так же описать экзистенциальный шок, как осознание того, что ты, такой замечательный, неповторимый и талантливый не представляешь для Другого ровно никакой ценности. Что ты для него лишь материал для доказательства собственной сверхзначимости. Что твои боль и слезы только тешат его самолюбие и поднимают его самого в собственных глазах, что он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО воспринимает тебя как недочеловека, лишенного воли и чувства собственного достоинства, должного выполнять его волю беспрекословно.

 Мне непонятно вот что. По схеме – все вроде сходится, как мне кажется. Но я не помню, например, того момента когда поставил на образ «любимой» женщины - образ матери. Я не помню, чтобы когда-нибудь думал о подобном, и, тем более, боялся. Это тоже защитная реакция, которая помогает мне забыть неприятные ощущения и страхи? Может ли быть другие усугубляющие факторы, которые вынуждают мою психику проявлять пассивность (не только в сексе, а и в обычных отношениях с девушкой)? И если да, то это может быть связано с низкой самооценкой, неудачами и несостоятельностью в отношениях? Возможно ли, что это является следствием желания принести себя в жертву (в любое униженное состояние) чтобы как-то быть замеченным противоположным полом (в период лет 15-16)?Скажите, насколько я понял, борьба с подобными проблемами заключается просто в поиске их причин и их новая, компетентная оценка? 

 Много из того о чем я говорю, в вашем сознании еще нет, оно в вашем бессознательном. Бессознательные содержания могут появиться в сознании, но только в результате психоанализа. В первую очередь, я говорю о комплексе Эдипа. Вы говорите, например, что не помните, когда ваша мать стала вашей женщиной. А Вы и не можете помнить. Вы не помните именно потому, что этого события как бы нет, оно в бессознательном, и чтобы достать его от туда нужен психоанализ.

 В процессе психоанализа в голове появляются события и отношения, которые и сейчас определяют ваши действия, но не видны Вам, поэтому Вы кажетесь себе абсурдным. Без психоанализа, боюсь, что это невозможно. И дело даже не в страхе, хотя, заглянуть в бессознательное без психоаналитика очень страшно. Дело в том, что бессознательное структурировано не событиями, которые были, а возможностью событий, которые могли бы быть, если бы человек не принимал меры, которые в психоанализе называются вытеснением. В этом вся сложность лечения психики. Бред, который мучает человека образуется не из события, некогда бывшего с ним, а из возможности события, поэтому и кажется, что бред берется как бы неоткуда, и что с ним невозможно бороться.

 В процессе психоанализа, внутри психоаналитической процедуры, человек переживает событие, которого никогда не было и не было бы никогда без психоанализа, но одна возможность которого сводит человека с ума. Конечно, у Вас не было никогда сексуальных отношений с матерью, но когда Вы «женились» на ней, как «женятся» многие мальчики, узурпируя свое единоличное право на обладание матерью, то такая возможность появилась, и именно эта возможность живет в вас как проблема, которую решает ваша психика всеми доступными ей средствами. Такая вот катавасия.

 По поводу того, как надо бороться Вы правы: нужно находить проблему и правильно ее формулировать, тогда проблема становится решаемой. Надеюсь, что мой сайт поможет вам в этом