Не сходите с ума - Обратитесь к психоаналитику

Классический психоанализ

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
En/ Ru
Главная Вопрос-ответ Интересная тема: "Почему от гомосексуальных страхов страдают в основном мужчины-гетеросексуалы!"

Интересная тема: "Почему от гомосексуальных страхов страдают в основном мужчины-гетеросексуалы!"


От гомосексуальных страхов страдают по преимуществу мужчины-гетеросексуалы. Это связано не только с тем, что пассивная гомосексуальная роль исключает мужественность в мужчине, но не исключает женственность в женщине. Существуют еще ряд факторов, определяющих уязвимость именно мужской психики перед пассивными гомосексуальными фантазиями.

Первым таким фактором является очевидная, для неискушенного наблюдателя, подсудность мужской сексуальности и неподсудность женской.  На первый взгляд, кажется, что именно мужчина является, как инициатором сексуальных отношений, так и основным благополучателем, а женщина лишь жертва мужской похоти; в лучшем случае - альтруистическое существо, жалеющее мужчину и поддерживающее его падающую самооценку всеми доступными ей средствами. На самом деле, все конечно же не так: соблазнение исходит именно от женщины, но на первый взгляд, это не очевидно. Возбуждение мужчины видно, его сексуальное желание легко доказуемо; возбуждение женщины легко скрываемо, а посему – сложнодоказуемо. Этот фактор особенно важен, когда человек попадает в логику запретных сексуальных отношений, то есть - отношений за которые ему придется нести ответственность не только перед внешним судьей, но и перед своей собственной природой.

Как показывают психоаналитические изыскания этот «юридический» фактор, так я бы его назвал, оказывается крайне важным, как для стабилизации, так и для дестабилизации психики. Неспособность свалить с себя ответственность даже только за возможность участия в запретном сексуальном действе может свести человека с ума.

Образ отца в психике каждого мужчины имеет как позитивное, так и негативное расширение. Позитивное расширение заканчивается идеализацией отца, а негативное его демонизацией. В зависимости от потребностей реализации своей конечной причинности мужчина может использовать, как негативное, так и позитивное расширение. Находясь частично в сознании используемое расширение образа является более критически проработанным, нежели неиспользуемое. Неиспользуемое расширение целиком находится в подсознании. Чем сильнее расширение, тем глубже оно уходит в подсознание, соответственно, тем менее оно доступно для критики принципа реальности.  Чем глубже в подсознании находится расширение образа, чем более оно некритично, тем более оно открыто для проникновения бредовых содержаний из бессознательного. Последний момент крайне важен для понимания механизма образования гомосексуальных страхов. Когда речь пойдет о специфическом факторе, делящего мужчин на более и менее предрасположенных к фиксации на пассивных гомосексуальных фантазиях, на первый план выйдет идеальное расширение образа отца. Сейчас, когда речь идет об относительной невосприимчивости женщин к гомосексуальным страхам, целесообразно остановиться на негативном расширении образа однополого родителя, так как, именно особенность конфликта с однополым родителем определяет, как навязчивость пассивных гомосексуальных фантазий у мужчин, так и страх своей предрасположенности к ним.

Появление негативного расширения в образе отца предопределено конфликтом сына с отцом в борьбе за обладание матерью. Данная борьба и данный конфликт чаще всего существуют только в представлении ребенка (по крайней мере, именно его глазами мы смотрим сейчас на мир), что не делает его менее реальным для него. Как известно, победу одерживает ребенок, а отец остается побежденным и униженным, переживает свое ничтожество и мечтает отомстить сыну. Негативное расширение образа отца можно доопределить понятием «мстящий отец», данное доопределение придаст образу динамическую глубину, а вместе с ней и реалистичность.

«Мстящий отец» силен, коварен и жесток. Для сына он непобедим, борьба с ним обречена на поражение и страшную смерть. Бесперспективность данной борьбы подтачивает мужественность мужчины: каждый мужчина, с разной долей критичности, предчувствует свою потенциальную уязвимость. Из этого предчувствия сложными путями рождаются пассивные гомосексуальные фантазии, а с ними и гомосексуальные страхи. В женской психике тоже присутствует образ мстящей матери, но в отличии от мужчины, женщина надежно защищена от обвинения в совращении отца. Защитой ей служит ее видимая сексуальная пассивность. Женщина всегда невинна; женщину всегда обманули, соблазнили, принудили. Мужчина всегда автор сексуального действа, соответственно, он всегда за него и ответственен.

Проблема, решаемая женщиной и нерешаемая мужчиной, может быть точно передана следующей зарисовкой: в спальню, где совершается инцест врывается озверевший однополый родитель с топором, и с криком: «Убью тебя, паскуда!» бросается к месту преступления. В этот момент сын кричит в ужасе разъяренному отцу: «Я не виноват, она меня заставила!». Дочь также рефлекторно кричит матери: «Я не виновата, он сам пришел!».  На фоне своего эрегированного члена оправдание сына выглядит не так убедительно и он погибает страшной смертью. На фоне эррегированного члена отца оправдание дочери выглядят более убедительно и разгневанная мать вынуждена ретироваться давясь бессильной злобой.

Данная зарисовка является развернутой структурой из бессознательного. В обычном состоянии человека данной структуры в его сознании как бы нет; она присутствует в его бессознательном, в свернутом виде. Я бы назвал ее «черной дырой бессознательного», то есть черным непознанным телом бессознательного размером с точку, с колоссальной плотностью и колоссальной массой, притягивающей и организующей вокруг себя все объекты, находящиеся в бессознательном. В сознании мужчины эта «черная дыра» присутствует в качестве предчувствия возможности попадания в некую безвыходную ситуацию. У женщины такой «черной дыры» нет… в этом все дело.

Описанная проблема вне психоанализа не может быть решена мужчиной. Не может быть решена главным образом потому, что инцест предопределен его борьбой за обладание матерью, от которой он отказаться не может. Решением данного противоречия является вытеснение проблемы, то есть - создание такого психического конструкта, который бы позволил мужчине забыть, как о необходимости инцеста, так и о своей неминуемой гибели от рук взбешенного отца. Данным конструктом является образ «послушного отцовской воле априорно исключительного социального существа». Логика существования данного образа и рождает, как, собственно, навязчивость пассивных гомосексуальных фантазий, так и страх предрасположенности к пассивной гомосексуальной роли.

Существует еще, как минимум, один фактор определяющий уязвимость именно мужской психики перед столкновением с мыслью о своей предрасположенности к пассивной гомосексуальной роли. Мужчина здесь менее защищен потому, что окончательное принятие своего подчиненного положения по отношению к отцу, окончательный отказ от борьбы с ним за место «хозяина», - роль пассивного гомосексуалиста является символом именно этого, - в большинстве случаев означает для мужчины потерю «матери», а с ней и полную дестабилизацию психики.

NB. Напомню, что нормальная работа психики основана на устойчивости бессознательного предожидания "материнского" к себе отношения окружающей реальности. В нормальном (конструктивном) мышлении всегда присутствует невидимое допущение - «все будет хорошо», без данного допущения человек погружается в парализующий страх и совершено теряет способность действовать. Если же человек естественно (бессознательно) уверен, что потенциальная проблема никогда не выйдет за границы его актуальных возможностей к ее преодолению, то его психика работает нормально. В этом смысле «мать» - это не конкретная женщина, родившая ребенка, а бессознательная уверенность человека в том, что  окружающий его мир «добрый», что в мире присутствует некая сила, готовая прийти ему на помощь в крайнем случае. Откуда, спрашивается, такая странная уверенность? Можно выделить, как минимум два фактора. Первым фактором является интуитивное предощущение божественного мироустройства. Вторым фактором является период утробного существования, когда окружающее человека пространство было в прямом смысле – материнским. Два эти фактора усиливают друг друга. Обо всем это более подробно можно прочитать в моих работах «Атрибуты субъективности» и «Закономерности формирования и функционирования «Я» человека».

Логика здесь вот какая. Мать в представлении мужчины, предпочла его отцу и, соответственно, хочет чтобы тот сверг отца, занял место хозяина и избавил ее таким образом от ненавистного и страшного мужа. Отказываясь от борьбы с отцом сын тем самым отказывается и от обладания матерью. Он как бы предает мать в ее выборе. Она понимает это и, в свою очередь, отказывается от сына.

NB. Во время психоанализа гея видно, что мать ценит в нем не мужественность, то есть – способность противостоять отцу, а потенциальную гениальность (априорную социальную исключительность). Способность к «мужскому» поведению не имеет для нее той ценности, каковой обладают, например, творческие или математический способности. Коротко говоря, мать гея выбирает себе в мужья не мужчину, а «гения» (априорно исключительное социальное существо). Я думаю, что такой выбор матери является одним из главных факторов толкающих ребенка на гомосексуальный путь жизни. Возможно, этот же фактор определяет и степень навязчивости пассивных гомосексуальных фантазий, а следовательно и силу гомосексуальных страхов. Но это только предположение.

У женщины такой проблемы нет. Ее пассивная гомосексуальная позиция не несет в себе угрозы потери матери, так как именно матери она продемонстрировала бы свою символическую покорность, облачившись в роль пассивной лесбиянки. Мать, видя символическую покорность дочери, становится только ближе к ней. Очевидно именно поэтому возможность оказаться в пассивной гомосексуальной позиции не парализует женщину так, как она парализует мужчину.