Не сходите с ума - Обратитесь к психоаналитику

Классический психоанализ

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
En/ Ru

Особенности психоанализа гея

Базовые принципы психоанализа остаются неизменными для любого человека, кем бы он ни был и какого бы вероисповедания или сексуальной ориентации он не придерживался. В этом смысле, психоанализ гея ничем не отличается от психоанализа любого другого человека.

Основная задача психоанализа – помочь анализанту корректно сформулировать проблему, стоящую на пути исполнения его желания. Сам, без психоанализа, анализант сделать этого не может, так как данная проблема лежит в бессознательном; для анализанта ее как бы нет, поэтому он лишен возможности строить свою деятельность адекватно своим желаниям. (В понятие деятельности здесь входит и попытка стабилизировать собственную психику, попытка сделать свои психические реакции приемлемыми для себя.)

Основная задача психоанализа гея ничем не отличается от основной задачи психоанализа вообще, так как, строго говоря, структура психики гея принципиально ничем не отличается от структуры психики любого другого невротика. Психоанализ помогает любому обратившемуся за помощью стать эффективным в решении своих проблем и получить возможность жить в соответствии со своими желаниями, только и всего.

Гей по своей невротической природе, в первую очередь, конечно же – нарцисс: поразить референтного Другого своей гениальностью, донести до него наличие в себе особой нечеловеческой чувствительности к восприятию прекрасного является сверхцелью для него. Он весь сосредоточен на создании внешнего эффекта, он как бы весь вовне, ему сложно принять, что анализ интересует не события его внешней жизни, а события его внутренней жизни. Когда он все-таки извлекает свою душевную жизнь, то опять же стремиться, чтобы она выглядела как можно более изысканной, в крайнем случае - необычной.

В своем представлении гей является себе необычным существом, поэтому он не собирается мириться с мыслью, что структура его психики принципиально ничем не отличается от структуры психики любого другого человека. В этом большая проблема психоанализа гея: сама идея о том, что строение его психики в общем-то понятно аналитику и поэтому его проблемы могут быть проанализированы отторгается им.

Справедливости ради надо сказать, что стремление иметь только изысканную душевную жизнь относится не только к геям, это достаточно распространенное «нарциссическое» сопротивление анализу.

Психоанализ гея представляет собой парадоксальную ситуацию, когда анализант, заявляя о желании корректировать свои психические процессы именно посредством психоанализа, бессознательно отторгает психоанализ, как совершенно бесполезную процедуру в его случае. В представлении гея, его психика принципиально не может быть понятна аналитику, так же как физиология инопланетянина не может быть понятна земному врачу.

Такое парадоксальное отношение гея к психоанализу выливается в его парадоксальное позиционирование себя внутри аналитической процедуры: быть непонятным для аналитика является для гея не проблемой, а целью; в результате, анализ искусственно запутывается на самых простых участках. Так например, когда аналитик просит такого анализанта как-то прояснить противоречивую характеристику его отношения к своей матери, в которой он, одновременно, и любит ее, и старается контактировать с ней как можно реже, анализант заявляет примерно следующее «Это не противоречие, просто, у меня все так необычно (вам этого не понять)».

Неожиданным и достаточно сложным открытием, которое делает для себя гей в процессе знакомства с психоанализом, является отказ анализа считаться с тем, что он считает себя геем. Конечно, это препятствие открывает для себя в психоанализе не только гей, его открывает любой, кто однозначно идентифицирует себя с какой-либо структурой своего «Я». Один анализант, бывший оперуполномоченный, объясняя свою навязчивую потребность следить за своей женой, с большим чувством говорил: «Понимаете, я - мент, я по натуре мент». Я счел данное объяснение недостаточным и попросил анализанта доопределить, что он имеет в виду говоря «я - мент». Конечно, меня интересовала не этимология слова «мент», меня интересовало другое, более адекватное объяснение данного пока абсурдного действа. Или, например, когда анализант объясняет покупку ненужного ему пылесоса у своего знакомого тем, что он «добрый», я нахожу данное объяснение опять же недостаточным так как добрый человек совсем необязательно является глупым, а речь в данном случае идет об объяснении именно «глупого» поступка.

Так вот, когда анализант объясняет какое-либо противоречие или проблему тем, что он гей, то психоанализ считает данное объяснение недостаточным. По сути, это только удобное для анализанта объяснение, снимающее истинную проблему (интеллектуализация). Так, например, сексуальная жизнь большинства геев начиналась вполне себе гетеросексуально. Они пытались знакомиться с девушками, ухаживать за ними и заниматься с ними сексом, но у них ничего не получалось. Сексуальное общение с девушкой для гея слишком проблематично, он или слишком перенапряжен, или слишком отстранен, часто, он просто и откровенно боится секса с девушкой, естественно, у него ничего не получается. Одновременно, однополый секс не вызывает у него никаких проблем. Конечно, все это требует объяснения.

Анализант объясняет данные психофизиологические аномалии наиболее удобным для себя образом, а именно тем, что он гей, поэтому мол все так и выходит. Неудобное, но истинное, с точки зрения психоанализа, объяснение говорит, что такое странное перенапряжение в, казалось бы, совершенно простом, рефлекторном деле вызвано актуализацией инцестуальных ассоциаций. Инцест слишком близок к сознанию анализанта; мать для него слишком женщина, сексуальное предложение матери слишком очевидно для него, чтобы он мог его игнорировать. Сексуальное общение с любой девушкой наводняет его бессознательное преступными инцестуальными фантазиями, от предчувствия которых его, собственно, и трясет, а однополый секс не вызывает наплыва таких фантазий, соответственно, не вызывает ни страха, ни перенапряжения, и он бросается в него как в свое спасение.

Психоаналитик не может принять объяснение анализанта, главным образом, потому что оно неверное и ничего не объясняет. Для психоанализа объяснение «это потому что я – гей» является тарабарщиной, или, как я уже говорил выше, формой интеллектуального блокирования анализа. Отталкиваться в анализе психических процессов анализанта от того, что он гей, – все равно, что объяснять навязчивую потребность анализанта в слежке за своей супругой тем, что у него «ментовская» натура, или принимать в расчет доброту анализанта, при анализе причины его виктимного поведения.

В основе психоаналитического дискурса лежит представление о человеке, как о конечной причине своих действий, и с этим сложно не согласиться, кто может поспорить с тем, что у человека есть принципиальная возможность не делать того, что он делает. А из этого вытекает опять же очевиднейший тезис гласящий, что выбор человека принципиально недетерминирован (априорно свободен), и, следовательно, объяснение своего выбора наличием некой исходной предрасположенности заведомо неверно. Человек либо априорно свободен в своем выборе и совершает его исходя только из собственной выгоды, либо у него такой возможности нет и выбор его априорно предопределен некой предрасположенностью; либо одно, либо другое, одновременное существование и свободы выбора и его предопределенности невозможно. Простая очевидность обыденной жизни, или, как говорят философы «простая интуиция ума» говорит в пользу первого варианта: человек конечно же совершает свой выбор исходя из собственной выгоды, или, если говорить совсем уж строго, из представления о собственной выгоде.

Как может помешать анализанту желание практиковать гомосексуализм совершить адекватное действие, например, осознать, что его связь с женщиной сложнее чем он хочет себе это представить, если так оно и есть. В анализе хорошо видно и то, что анализант нуждается в отношениях с женщиной, и то, что  они гораздо сложнее и проблематичнее, чем он хочет их представить. Но, анализант отказывается признавать это под тем предлогом, что он гей. Я, мол, гей, поэтому я не нуждаюсь в женщине по определению.

Или, например, самая распространенная проблема, над которой готов работать анализант в начале своего психоанализа – одиночество. Под одиночеством анализант понимает, что он сам по себе никому не нужен, если он кого-то и привлекает, то только благодаря своим финансовым и социальным возможностям, или внешним данным. Анализант нуждается в любви «просто так», по сути – материнской любви, и идет за ней в гей-клуб. Казалось бы абсурдное действие: кто же ищет любви - не секса, а именно любви - в гей-клубе, среди патологических нарциссов – людей, которые кроме себя никого любить не могут. Разумеется, никакой любви там анализант не находит, но с упорством достойного лучшего применения ищет ее именно в гей-клубе. Это как в анекдоте: «Глубокая ночь. Под фонарем вот уже битый час ползает совсем пьяный мужик и очевидно что-то ищет. Милиционер недоуменно наблюдает эту сцену некоторое время, потом подходит и интересуется смыслом происходящего. «Ккключи у магзина потьрял…я, - говорит мужик икая и продолжает искать». «Чего же ты их здесь то ищешь, искал бы возле магазина, - говорит милиционер удивленно».  «Так, здесь светлее, - резонно отвечает мужик».

Подобно этому мужику из анекдота анализант навязчиво ходит в гей-клуб за любовью «просто так» и никакой устойчиво повторяющийся негативный опыт не способен подвигнуть его расширить поле проблемы и попробовать поискать любовь где-нибудь еще. Характерно, что и сам анализант понимает абсурдность своего поведения: он не может не рефлексировать, что воспринимает гей-клубы как некие лепрозории для отторгнутых обществом, не совсем адекватных людей, зацикленных только на гомосексе, а самих геев как некое «мясо», которое он выбирает себе для сброса либидо. Но несмотря на все очевидности анализант упорно твердит, что будет искать любовь среди этого «мяса», что у него нет выхода потому, что он гей.

Анализант отказывается искать любовь не только среди женщин, это было бы еще как-то логично, но и среди мужчин старших его по возрасту. А почему собственно? Неужели, среди них он не может встретить любящего его человека? Оказывается, что сексуальные отношения с мужчинами старше его являются запретной темой, анализ данных отношений может осветить его бессознательные отношения с отцом. А блокируется анализ этой темы опять же установкой "я гей, - поэтому я должен (могу) искать себе только молоденького красавца-ганимеда для совместного препровождении времени, соответственно, могу(хочу) анализировать проблемы только в этом ключе".

Таким образом, психоаналитическая практика подтверждает положение о защитном характере гомосексуального образа. Идентифицируя себя с образом гея анализант получает возможность блокировать в бессознательном патогенный душевный материал. Эту же самую возможность управления бессознательными процессами он хочет сохранить и в анализе. Объявляя с порога, что его психоанализ должен исходить из того, что он гей, анализант пытается блокировать и психоанализ; как известно, вытеснение является в анализе сопротивлением.

Некоторая обескураженность анализанта, вызванная отказом психоаналитика видеть в нем гея, связана именно с тем, что начав психоанализ анализант бессознательно рассчитывает на свою гомосексуальность, как на возможность исключения опасных тем из анализа. И этот расчет имеет под собой определенные основания: отождествляя себя с образом гея и развивая свою сексуальность в направлении однополого объекта анализант до настоящего времени умело избегал, по крайней мере ему так казалось, как самих сексуальных отношений с матерью, так и подозрений отца в том, что он на такое способен, а тут такая засада. На отказ психоаналитика считаться в анализе с его гомосексуальностью бессознательное анализанта откликается  страхом. Анализант как будто оказывается перед отцом, который говорит ему злорадствуя: «Теперь ты не спрячешься за свою гомосексуальность, теперь ты ответишь, паршивец, за то, что увел у меня свою мать!»

Конечно, в данном контексте, нельзя не сказать о специфике самой психоаналитической процедуры, как немаловажном факторе, вызывающим сильное замешательство анализанта при отказе аналитика принимать во внимание его представление о себе как о гее. Такая реакция окружающих на публичное признание себя геем возможна только в психоанализе. Только психоаналитик, очистивший свою психику от гомосексуальных страхов, имеет возможность основываться в своем анализе на том, что любой человек при одном стечении обстоятельств может войти в гомосексуальность, а при другом выйти из него, то есть, общаться с анализантом как с человеком (конечной причиной своих действия), а не как с геем(не обладающим априорной возможностью выбирать). Вероятность встречи гея с такой реакцией в обыденной жизни крайне мала. Неподготовленный человек очень боится встретиться с теми собственными реакциями, которые вызывает у него общение с геем, тем более, для него невозможна идентификация с ним. Поэтому, обычный человек, стремясь заблокировать возможность появления в своем сознании ненужных для себя реакций, с большой охотой принимает претензию гея на свое нечеловеческое происхождение. Гей как бы говорит: «Я особенный человек, не такой как все, я сделан из другого теста». А, окружающие радостно поддерживают эту его идею и как бы говорят ему в ответ: «Да, конечно же, ты не такой как мы, мы совсем другие. Конечно же ты из совсем другого теста, ты и не можешь быть таким как мы». Придя к психоаналитику гей по инерции подсознательно ожидает, что психоаналитик своей реакцией закрепит его претензии на априорную нестандартность своей сексуальной природы, а тут такой конфуз, конечно же он обескуражен. А, кто на его месте не был бы обескуражен.