Не сходите с ума - Обратитесь к психоаналитику

Классический психоанализ

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
En/ Ru
Главная Феноменология субъективности (новая психоаналитическая теория) Психоаналитическая версия возникновения эволюционной гипотезы Чарлза Дарвина.

Психоаналитическая версия возникновения эволюционной гипотезы Чарлза Дарвина.

 

Первая часть. Гипотеза Дарвина – неверна.

Перед тем как представить свои размышления по поводу происхождения теории эволюции Чарлза Дарвина скажу несколько слов о самой гипотезе.

Как можно догадаться из заголовка первой части гипотеза эволюции Дарвина представляется мне неверной, и, я бы даже сказал, абсурдной. Природа человека не является природой животного, как бы широко не трактовалось понятие животного.

Природа человека корректно и достаточно описывается понятием «конечная причина своих действий».  В основании природы человека лежит возможность к абсолютному своеволию и именно с данной возможностью человек себя ассоциирует, и именно потерю данной возможности человек допустить не может ни при каких условиях. Причем, как абсолютное состояние, возможность своеволия, не может быть следствием какой бы то ни было эволюции, оно есть сразу все и в законченном виде.

Животное не является конечной причиной своих действий, оно вообще не является причиной своих действий, все действия животного предсказуемы и предопределены, в этом смысле, животное даже не действует, оно движется согласно определенной программе. Ну, и разумеется, к своеволию животное не имеет никакого отношения.

Если говорить строго, то животное не обладает субъектностью, поэтому говорить о животном, как о самостоятельной единице неправомерно. Мир, описанный Дарвиным, является его представлением о мире. Именно в этом представлении мир населен животными, которые чего-то хотят, борются за выживание, строят гнезда, воспитывают птенцов и пр. На самом деле, ничего этого нет. В реальном мире, кроме человека, нет ни одного субъекта, там некому хотеть, любить, стремиться, преодолевать, бороться за выживание, и пр.

Собственная субъектность бессознательно эксплицируется человеком в акте восприятия. Именно в результате данной бессознательной экспликации мир в представлении человека разделяется на обособленные центрированные объекты, имеющие: желания, представление о собственной конечности и другие атрибуты субъективности. В действительности, то есть, вне представления человека, мир – это взаимообусловленная система, не делимая на отдельные объекты, впрочем обо всем этом я уже говорил в работе «Определяющее влияние самоосновности онтологического присутствия субъекта на характер его деятельности».

Никакой эволюции в природе нет и никогда не было, это можно доказать строго.

Никакой эволюции в природе нет и никогда не было, потому что перехода между видами нет и быть не может. Ни одно животное не может произвести на свет ничего, кроме самого себя. Птица произведет только птицу, рыба только рыбу, носорог только носорога. Никогда и ни при каких условиях животное не произведет хоть сколько-нибудь принципиально отличное от самого себя. Если рыба и родит какого-то мутанта, то это с необходимостью будет тоже рыба, только уродливая. Никогда и ни при каких обстоятельствах рыба не произведет на свет чуть-чуть ящерицу.

Животное, как и вся природа в целом представляет собой совершенный механизм и если возможно какое-либо изменение, то только в сторону деградации

NB. Вообще говоря, появление ящерицы, например, ящерицы Игуаны, из какой-то рыбы по чуть-чуть, а именно так появилась ящерица Игуана согласно теории эволюции, совершенно невероятно.

Во-первых, все уродливые формы обладают меньшей способностью к выживанию. Поэтому первая рыба, у которой возникла некая мутация в направлении ящерицы Игуаны, должна была бы погибнуть, так как, попросту не смогла бы плавать достаточно хорошо. Кстати, непонятно, на момент, когда рыба начала мутировать в ящерицу Игуану, она была уже неким законченным продуктом эволюции, или тоже неким мутантом. Остается непонятным какая именно рыба превратилась в Игуану? Может быть, щука!

Во-вторых, мутация в направлении совершенного продукта, а ящерица Игуана - совершенна, закончена и прекрасна, является внутренне противоречивым понятием. Превращение мутации в эволюцию, то есть, селекцию мутаций в направлении совершенного продукта, предполагает того, кто выбирает из всего набора мутаций нужные для достижения искомого результата. Если это не биолог, производящий селекцию, то значит – это Бог.

К слову сказать, борьба за выживание, которая по мнению Дарвина и его последователей, движет селекцией мутаций и движение в направлении совершенного продукта – это тавтология. Наилучшими способностями к выживанию обладает только совершенный продукт эволюции. И, опять же, если предположить, что селекцией мутаций движет стремление к выживанию необходимо констатировать присутствие внешней направляющей силы. Не сама же рыба-мутант выбирает из своих собратьев мутантов тех, кто более подойдет для дальнейшей мутации в направлении ящерицы Игуаны.

NB. Здесь я хотел бы акцентировать внимание на том, что речь человека, а значит и его поведение, во многом базируется на «космизмах» типа: «всегда», «никогда», «было», «не было», «ни при каких условиях», «это правильно», «это не правильно», «это ерунда», «плохой(зло)», «хороший(добро)», «жизнь – это…», «смерть – это…», «человек – это…», «мужчина – это…», «ребенку надо то, ребенку надо се» и пр. Каждый космизм, являясь предельным обобщением, предполагает постижение человеком мира как целого, что, в свою очередь, предполагает завершенность всех процессов, происходящих в мире. Знать мир в его полноте и завершенности может только Бог, следовательно, человек говорит и действует как Бог.

В обсуждаемом контексте интересно отметить, что попытка дарвинистов смоделировать начало жизни и логику ее развития говорит о том, что они размышляют и действуют как Боги, так как, и понятие «начало», и понятие «жизнь» являются космизмами. Кто может стремится смоделировать «начало жизни»? Только тот, кто как Бог. Следовательно, стремясь опровергнуть библейский вариант «начала» дарвинисты только подтверждают его.

Никакой эволюций в природе нет и не было, потому что деление животного мира на простые организмы и сложные организмы является, опять же, следствием особенностью субъективного восприятия мира. В реальном мире природы такого деления нет. Генетические исследования простейших организмов показали, что их ДНК не сильно отличается по сложности от ДНК организмов со сложной организацией. Кроме того, сама по себе сложность строения ДНК простейших организмов, говорит о том, что такая структура не могла родиться случайно.

Никакой эволюции нет и быть не могло, потому что природа совершенна и закончена, как говорится, ни добавить, ни убавить. Любая рыба, любое животное или насекомое – прекрасно и законченно, причем, изначально закончено. В каком больном мозгу могла возникнуть мысль, что вон тот прекрасный удот когда-то мог быть какой-то уродливой ящерицей, у которой почему-то выросли крылья, перья и клюв.

Конечно, самым строгим доказательством ложности взглядов Дарвина на природу человека является сама возможность исследования Дарвиным собственной природы. Данной возможностью является субъектность человека, позволяющая ему иметь, как исходно недоопределенное представление о себе самом, так и возможность доопределения данного представления в соответствии со своим желанием. Исследование Дарвиным собственной природы – это как раз попытка доопределить представление о себе. Животное не является субъектом, поэтому у него нет возможности исследовать себя в качестве объекта.

Ни у одного животного, как бы высоко оно не стояло на эволюционной лестнице Дарвина, не возникает вопросов типа: «Кто я на самом деле?», «Каково мое предназначение», «Зачем я живу, и как мне жить правильно, а не вернуться ли мне обратно в океан, где когда-то жили мои предки?» и пр. Самое главное, что для таких вопросов у животного нет и не может быть возможности. Субъектность не может появиться постепенно в процессе эволюции, так как, субъект – это рефлексирующий центр существа, а центр не может появиться постепенно, он может быть только изначально. Кроме того, субъектность – это именно конечная причинность собственных действий, и как таковая не может быть следствием чего бы то ни было, в том числе и эволюции.

Теперь несколько слов о самой гипотезе Дарвина. Начать, наверное надо с того удивительного факта, что нет никакой теории Дарвина: сам Дарвин говорил о своих взглядах на эволюцию, только как на гипотезу. Когда и на каких основаниях гипотеза стала теорией совершено непонятно. Количество сторонников взглядов Дарвина, их регалии, убежденность и наглость не являются легитимными основаниями для превращения гипотезы в теорию. Нельзя объявлять гипотезу теорией только на основании того, что она обязательно будет доказана, и что это только вопрос времени. Только недавно читал статью о том, что английские ученые продвинулись в вопросе понимания механизмов эволюции. Казалось бы, сначала докажите, а потом уже смотрите на оппонентов как на невежество, тем более, что доказывать то, есть что: человека объявить потомком обезьяны, шутка ли! А то, ходят гордые, все из себя венцы эволюции, а на каком основании… не понятно. Очевидно, очень хочется быть венцом эволюции, вот и спешат впереди доказательства наличия самой эволюции.

Теперь, что касается самого текста. Так называемая «теория Дарвина» – это сплошная логическая профанация. Откуда взялись самые простые организмы никто не удосуживается объяснить. То что простых организмов вообще не существует и существовать не может, дарвинистов не интересует. Каков принцип преобразования простого в сложное никто не удосуживается объяснить. Ну, пусть слились два простых организма, хотя, чего это вдруг они решили слиться. Ну, пусть слились, пусть даже слились сто простых организмов и образовали какой-то один большой толстый организм, но он не будет сложнее исходного простого: из миллиона скрипачей Моцарт не получится.

Самое главное: начинается дарвиниский дискурс с некого хаотичного состояния простейших, а потом вдруг, откуда ни возьмись, появляется борьба за выживание, естественный отбор. Что за «естественный отбор», кто отбирает, зачем отбирает? Как могла рыбе прийти в голову спасительная мысль вылезти на берег? Как она вообще могла знать, что есть какой-то берег, да еще и спасительный?! Бред какой-то. Если изначально был хаос, то он и останется хаосом, никакого естественного отбора в нем возникнуть не может, никакой борьбы за выживание в нем возникнуть не может. Кто будет бороться за выживание, - инфузория туфелька?! Хаос он и есть – хаос; как сцепились две клетки так и расцепились. А если есть эволюция, то она присутствовала с самого начала, следовательно, никакого хаоса не было, и простейшие организмы уже появились согласно плану эволюции, а кто же этот план составил…?

 

Вторая часть. Два фактора, поддерживающие легитимность гипотезы Дарвина.

Нельзя не отметить, что у теории Дарвина солидная группа поддержки. Приверженцами гипотезы Дарвина являются большинство ученых, объективно самых образованных и эрудированных людей своего времени. Да и отношение остального социума к данной гипотезе нельзя назвать резко отрицательным. Большинство признает ее официальный статус, хотя мыслит себя из метафизического пространства. Можно констатировать парадоксальную ситуацию: ученые поддерживают гипотезу полную, как внутренних противоречий, так и плохо согласующейся с простой очевидностью обыденной жизни.

Разрешается данный парадокс очень просто: какой бы не был человек ученый он остается обычным человеком, и как у всякого человека, перед ученым стоят очень сложные задачи организации вытеснения своих запретных побуждений и сохранения контроля за своими психическими реакциями. Представление о мире, как раз, помогает решению всех этих проблем. Из нужного представления о мире можно сделать нужные для организации вытеснения выводы. И ничего, что после подгонки представления о мире под нужды вытеснения человек начинает жить в абсурдном представлении о мире. Главное, он получает возможность сохранения контроля над своими психическими процессами. Психоанализ постоянно имеет дело с объективно умными и состоявшимися людьми, имеющими за плечами не один университет, при этом, в угоду своему вытеснению, исповедующими бредовые представления о мире.

Можно выделить два очевидных фактора, поддерживающие легитимность гипотезы Дарвина. Оба фактора относятся к механизмам сохранения контроля человеком своей душевной жизни.

Гипотеза эволюции Дарвина – интеллектуальная поддержка процесса вытеснения запретных побуждений. Интересно, как, а главное – зачем, могла прийти в голову Дарвина мысль, что он потомок обезьяны. Человечество находится под давлением гипотезы Дарвина уже больше ста шестидесяти лет. Мы родились и выросли под аргументы дарвинистов. И учителя в школе, и преподаватели в университете, все говорят об эволюции животного мира, как о чем-то само собой разумеющемся. Если сейчас человек говорит о том, что он потомок обезьяны, то это не кажется признаком сумасшествия, но Дарвин жил совсем в другое время. Дарвин вырос и сформировался внутри религиозного представления о начале всего сущего. К слову сказать, гипотеза божественного происхождения мира достаточно очевидна именно по отношению к природе. Проблематично увидеть промысел Божий в кошмаре человеческого существования, что же касается окружающей человека природы, то ее красота и гармоничность сама навивает мысль о ее Божественном происхождении; подходит к тебе белочка и ест из рук, какой восторг. Да и принципиальность отличия человека от животного более чем очевидна. Родство человека и обезьяны нужно доказывать, а принципиальность отличия доказывать не надо, оно видно, что называется, и невооруженным взглядом. И вот, посреди всех этих очевидностей и красот Дарвину приходит мысль, что он потомок обезьяны.

NB. Еще раз акцентирую внимание на последовательности: до того, как Дарвин решил, что он, по сути, обезьяна, он мыслил себя из Библейского сюжета о сотворении мира, то есть, как сотворенный Богом по своему образу и подобию.

Мысль, на первый взгляд абсурдная, но это только на первый взгляд. В психоаналитическом рассмотрении все выглядит не так абсурдно. Можно даже усилить: только психоаналитический дискурс может выявить логику в стремлении Дарвина причислить себя к отряду приматов.

Парадокс заключается в том, что только цивилизованному европейцу эта дикая мысль могла прийти в голову, невзирая на какие угодно экзистенциальные очевидности и красоты английской природы. Странная убежденность в своем животном происхождении – это своеобразная расплата за идентификацию с образом цивилизованного, то есть, априорно отличного от некого варвара.

Даже при очень поверхностном знакомстве с любой из существующих цивилизаций сразу бросается в глаза зарегулированность чувственной сферы ее представителя. Цивилизованный человек сознательно стремится привести свою душевную жизнь в соответствие с моральными нормами своего референтного социума, и почитает это свое стремление за проявление избранности своей природы. Поставив перед собой такую задачу «избранный», неминуемо сталкивается с вопросом относительно природы аморальных побуждений, которые он должен в себе победить. Надо как то объяснить их присутствие в своем сознании. Проблему решает диссоциация себя на, собственно, себя и некое свое животное начало. Очевидно, именно потребность в диссоциированном представлении о себе явилась причиной появления в голове Дарвина мысли о своем животном происхождении.

Диссоциированное представление о себе позволяет дистанцироваться от патогенного душевного материала. «Я не виноват, что в моей голове появляются аморальные побуждения, - говорит «избранный», - это все мое животное начало, с которым я усиленно борюсь». Таким образом, цивилизованность является механизмом вытеснения запретных побуждений, а теория эволюции помогает вытеснению избежать критики принципа реальности, объясняя нужным образом происхождение и природу побуждений, требующих вытеснения. Можно сказать, что теория Дарвина является средством легитимизации процесса вытеснения: после легитимизации он получает название «воспитания».

Внутри психоаналитической процедуры хорошо видно функциональное предназначение, и образа цивилизованного, и представления о наличии в себе некого животного первоначала. Если в повседневной жизни образ цивилизованного является средством вытеснения, то внутри психоаналитической процедуры это образ культивируется анализантом в качестве сопротивления анализу.

«Цивилизованный» анализант блокирует психоанализ тем, что, попросту, не допускает возможности существования контекста в том, что он говорит. А причина отрицания контекста очень проста: контекста быть не может потому, что анализант, по его мнению, априорно чистый и честный. Соответственно, за свои мысли и реакции анализант отвечать не собирается, так как, это все его непознанное животное начало. Он готов его изучать вместе с психоаналитиком, но не отвечать за него.

«Цивилизованный» анализант позиционирует себя внутри психоаналитической процедуры, как человек, не имеющий никакого отношения ни к своему подсознанию, ни, тем более, к своему бессознательному, если таковое ненароком обнаружит себя. При необходимости он готов воспитывать свои естественные реакции, в крайнем случае, анализировать закономерность их появления у себя в голове, но только как некий объективный процесс, к которому он не имеет никакого отношения.

Гипотеза эволюции Чарлза  Дарвина – средство легитимизации нарциссического бреда.

В гипотезе эволюции Дарвина существует предзаданный вывод, который следует рассматривать как сверхцель построения этого витиеватого интеллектуального здания. Из духа гипотезы, ее, так сказать, осевой мысли следует, что эволюция не закончилась на появлении человека. Человек тоже эволюционирует, поэтому существуют более развитые люди и менее развитые люди и совсем неразвитые, стоящие на самой низкой ступеньке эволюции человека. По всем законам эволюции и естественного отбора, а значит совершенно законно, более развитые люди могут использовать менее развитых в своих целях попутно, разумеется, развивая их, хотя, и необязательно. Обратное использование недопустимо и может пресекаться по законам все того же естественного отбора. Ну и самое главное, допущение эволюции природы, а значит и эволюции человека позволяет совершенно законно, то есть, на совершенно научных основаниях, более развитому смотреть на менее развитых, как на «быдло». Эта возможность законно изображать из себя венец развития природы - и есть тот самый предзаданный вывод, который протаскивает теория эволюции. В этом свете, теория эволюции является интеллектуальным обоснованием представления человека о своей априорной социальной исключительности, избранности, то есть, по сути – средством легитимизации нарциссического бреда.

NB. Буквальное подтверждение данного тезиса я неожиданно встретил по ходу передачи «Школа злословия» от 11 марта 2012 года. Александр Марков, доктор биологических наук, популяризатор теории эволюции, так и говорит, потупя взор: не совсем, мол, человек тот, кто отрицает теорию эволюции. Ведущие, яркие представители русской интеллигенции, источая радость кивают Маркову: «Конечно же, не совсем человек! Ах, как это верно!».

Вывод о делении людей на более развитых и менее развитых присутствует в гипотезе Дарвина латентно, более того, в публичном пространстве он табуирован. Ни в одной книге посвященной теории эволюции Дарвина нет ни слова о том, что современные люди стоят на разных ступеньках эволюционного развития. Ни один дарвинист не будет акцентировать на этом внимание. И это несмотря на то, что «обезьяну» в человеке найти гораздо проще, нежели человека в обезьяне. Идея различия людей по уровню развития не кажется абсурдной: данную идею можно принять оговорившись, что данное различие не принципиальное, а количественное (один человек умный, другой еще умнее, третий еще умнее и т.д.). Как я уже отмечал выше, гипотеза Дарвина наименее очевидна именно для описания природы. Мир людей, на первый взгляд, более подходит для ее иллюстрации: и борьба за выживание, и естественный отбор - это, скорее, сюжеты из жизни людей, нежели из жизни животных, не говоря уже, о растениях. Но дарвинисты упорно ищут борьбу за выживание в среде инфузорий.

Если подумать, то ситуация не такая уж и странная. Во-первых, происходящее в мире людей только на первый взгляд может быть описано теорией эволюции и естественного отбора. Если подойти к исследованию эволюции человека со всей ответственностью и беспристрастностью, то придется признать, что логика формирования человеком цели своей деятельности прямо противоположна представлению Дарвина о таковой. Уровень развития человека, парадоксальным образом, связаны с его готовностью к сознательной гибели. Чем более развит человек, тем сильнее в нем переживание бесконечности собственного онтологического присутствия, соответственно, тем более ему противны выживание, конкуренция и естественный отбор. Доказывая гипотезу Дарвина посредством анализа эволюции человека исследователь скорее придет к выводу об ее ошибочности, нежели ища возможность эволюционного преобразования рыбы в ящерицу.

NB. В качестве иллюстрации вышесказанного приведу случай, с одной стороны, ничем не выдающийся, почти обыденный, но, с дугой стороны, вполне себе способный один опровергнуть всю эволюционную гипотезу. Попав под автоматный обстрел ливийцев офицер итальянских спецслужб закрыл собой свою соотечественницу, журналистку, собиравшую материал о военном перевороте в Ливии. Журналистку он спас, а сам погиб. Акцент нужно сделать на том, что он совершенно безболезненно для своей чести и репутации мог бы этого и не делать, мало ли сколько журналистов погибает на войне.

Очень интересна реакция итальянцев. Вместо осуждения этого вопиющего пренебрежения к выживанию и естественному отбору (в результате естественного отбора, согласно Дарвину, должны отобраться особи с наилучшими возможностями к выживанию любой ценой) итальянцы не долго думая объявили офицера героем, идеалом римского духа и возвели в национальный пантеон со всеми почестями и церемониями. Важно отметить рефлекторность, как, действий офицера, так и реакции итальянского общества. Ну, и самое примечательное, что все это были именно итальянцы – если не самая нарциссичная, то уж точно, одна из самых нарциссичных наций на земле. Кто бы мог ожидать, что идеалом нации, проводящей пол жизни перед зеркалом, является человек, готовый не задумываясь, без тени доли корысти, отдать свою единственную жизнь за совершенно постороннего ему человека. Осталось только сказать, что даже не проводя никаких исследований можно утверждать, что таков идеал любой нации и любого народа. И кто скажет, что я не прав?!

Во-вторых, дарвинисты потому и не занимаются эволюцией человека, что вывод о неравенстве людей в данной теории ими же и табуирован, то есть, должен оставаться в латентном состоянии. Как говориться «кому надо, тот порадуется». А почему, спрашивается, очевидная идея должна оставаться латентной? А потому, что в данном выводе для дарвиниста есть искомое, но невыговариваемое «нарциссическое» расширение, о котором я уже говорил выше. Дарвинисту нужно, чтобы люди не просто стояли на разных ступеньках эволюционного развития, а чтобы они делились по априорному критерию на «высших», избранных вести эволюцию, являть, так сказать, собою идеал и пример для подражания, и всех остальных, кому только предстоит развиться из своего животного состояния. Ключевое слово здесь «априорно», именно за него дарвинисты ведут незримую борьбу, ни на жизнь, а на смерть, с простой интуицией обыденной жизни.

Данное расширение невыговариваемое потому, что принцип реальности его не пропустит, оно не соответствует действительности. При оценке возможности деления людей по априорному критерию онтологическая интуиция, предчувствуя универсальность человеческой природы, доминирует. Но «нарциссу» нужно именно априорно отличаться от окружающих, только в этом случае он получает инструмент для стабилизации своей психики.

Возникает фундаментальное противоречие: «нарцисс» не отпустит априорного различия, а принцип реальности не пропустит априорного различия. Разрешается данное противоречие как раз табуированием темы эволюции человека. Данная тема просто не допускается ни до сознания, ни до публичного обсуждения. Критика принципа реальности не действует на душевную жизнь не оформленную в слова. Поэтому для беспроблемного пребывания в образе априорно исключительного социального существа «нарциссу» достаточно не говорить о своем априорном отличии от окружающих напрямую.

Представление об априорном различии людей всегда транслируется, даже, если оно табуировано. На то оно и культивируется «нарциссом», чтобы окружающие считали это послание, для них оно и написано. Но, в силу вышеназванного противоречия, оно транслируется исподволь, через символы, в том числе, и через исходно недоопределенные понятия, в которых его можно спрятать. Одним из таких понятий является, например, понятие цивилизованности. Прекрасно подходит для данной трансляции понятие «талантливый». Потенциальная недоопределенность таких понятий позволяет незаконно транслировать через них представление о возможности деления людей на «избранных» и «быдло» по априорному признаку. Приверженность теории Дарвина также является возможностью такой трансляции. В данном случае, трансляция происходит (должна происходить по неосознанному сценарию «нарцисса») через синонимичное понятие «научный» с внутренним расширением до «истинный (единственно верный)». Дарвинисты упирают на то, что они являются представителями науки («истины») в противоположность необразованному («дикому») большинству, для которого эта «истина» априорно недоступна.

Данная конструкция не так проста для критики, особенно без слова «априорно», в первом приближении она не кажется ложной. Однако, это подделка под истинное высказывание. Никакого принципиального различия между людьми нет: любой человек в большей или меньшей степени «нарцисс». Сюжет у спектакля,  играемого всеми людьми вместе и порознь, один и тот же, только декорации разные. Без представления о собственной избранности очень сложно стабилизировать психику. Каждый в меру своего ума протаскивает идею о своей априорной социальной исключительности через критику принципа реальности. У дарвинистов эта конструкция более защищена от критики принципа реальности, нежели, скажем, у человека гордящегося своей национальностью или законопослушностью, только и всего. Если бы дарвинист занимался наукой, а не демонстрацией своей «избранности», то первое, что он должен был сказать людям: «Эволюционная гипотеза еще не доказана! Но я очень хочу ее доказать, потому, что вариант божественного мироустройства меня не устраивает категорически!»